Имя историка и краеведа Рашида Хакимова тесно связано с газетой «Восход». По признанию самого Рашида Шавкатовича, именно в редакции районной газеты, возглавляемой Шигапом Айбулатовым, начался его творческий путь.
Сегодня Хакимов известен как автор 16 книг и монографий, посвященных исследованиям истории родного края. Не так давно их список пополнили сразу две новинки – книги «Генерал «Сороковки» (Система контроля за реализацией атомного проекта в СССР (на примере Челябинска-40) и «Атомные генералы» (Уполномоченные Совета министров СССР и их участие в реализации атомного проекта в СССР в 1946-1953 гг..). Сразу отмечу, что Рашид Шавкатович первым в отечественной историографии так подробно и содержательно исследовал роль уполномоченных Совмина в атомном проекте. Ему в том числе открылись архивы, которые многие десятки лет хранили свои данные под грифом «Секретно».
«Сороковка» совсем рядом
Жители Аргаяшского округа чаще называют город Озерск именно так – Сороковка. Здесь ковался ядерный щит нашей Родины, а имена Курчатова, Сахарова, Тимофеева-Ресовского хранятся в памяти местных жителей. Кто-то из уразбаевцев работал на озере Миассовом вместе с академиком, ставшим прототипом героя романа «Зубр». А ветеран из деревни Буланцы служил на полигоне, где испытывал водородную бомбу Андрей Сахаров. Очень хорошо запомнилось старшему поколению и то, как строилась Сороковка, какие строгие режимные ограничения коснулись жителей близлежащих территорий.
Рашид Шавкатович посвятил свое исследование тем, кто помогал реализовать Программу №1, задачи которой были поставлены Иосифом Сталиным сразу после окончания Великой Отечественной войны, – ликвидировать монополию США на атомное оружие. В постановлении Совета министров СССР от 21 июня 1946 года были определены конкретные сроки: предъявить на государственные испытания плутониевую бомбу к 1 января, урановую – к 1 июня 1948 г. Летные испытания должны пройти к 1 марта 1948 г. и 1 января 1949 г. Для этого был создан Специальный комитет под руководством Лаврентия Берии. Его работа велась в режиме сверхсекретности. Попытка министра Вооруженных сил СССР Николая Булганина вмешаться в деятельность Спецкомитета встретила жесткий отпор Берии: «…если будет лезть к моему аппарату, руки отрубим».
Масштаб атомного проекта был огромен. Уже в конце 1949 г. в решении его задач участвовало свыше 70 академических и отраслевых институтов, конструкторских бюро и проектных организаций. Задания выполняли свыше 80 предприятий 16-ти министерств и ведомств. Поэтому для оперативного контроля возникла идея создать систему уполномоченных Совета министров СССР с прямым подчинением Берии. При этом первому секретарю обкома партии Челябинской области удалось лишь однажды побывать на строящемся объекте, и то после долгих согласований. Само производство он так и не увидел, лишь развернувшееся жилищное строительство.
«Город Берии»
Сам Лаврентий Берия посетил Сороковку четыре раза: дважды в 1947-м и дважды в 1950-м. Работавшие с ним академики признавали, что именно его огромная энергия и работоспособность придали проекту необходимый динамизм и размах. При этом, обращает внимание читателя Рашид Шавкатович, деятельность и самого Берии, и всех органов госбезопасности всегда отличалась перекрестным и всеобщим контролем. В этом поле приходилось работать и уполномоченным по контролю за атомным проектом. Их историк объединил под общим названием «атомные генералы». Конечно, это были доверенные люди Берии. Им предстояло оказывать институтам и лабораториям помощь в укреплении, развитии их научно-технической базы, контролировать своевременное выполнение поставленных перед ними заданий, обеспечивать охрану и секретность.
Термин «запретка» хорошо отражает, в каких условиях сверхсекретности строилась Сороковка. Интерес иностранной разведки к объекту был немалый, но ограничивался не только принятыми мерами безопасности. Сказались запрет Франклина Рузвельта на разведку на территории России, жесткий контроль за передвижением иностранцев по стране. При этом США и Англия считали, что СССР создаст атомное оружие не раньше 1954 г., недооценивая наш научный потенциал.
В поле постоянного контроля уполномоченных был каждый сотрудник. Так, Рашид Шавкатович приводит интересный факт, ярко иллюстрирующий обстановку того времени. Один из уполномоченных направил Берии предложение исключить из штата Льва Ландау. Основанием стало то, что Лев Давидович не имеет допуска к работе лаборатории, посещает ее в отдельных случаях, а зарплату ему возят на квартиру. Пришлось вмешаться руководству и доказывать Берии, что участие ученого Ландау необходимо в работе над атомным проектом. «В отличие от генералов НКВД – МГБ, Берия понимал, что ученым для их нормальной и эффективной работы нужна атмосфера свободной дискуссии, даже если это касалось политических вопросов, чем особенно отличался Лев Ландау», – пишет историк.
Берию в Челябинске-40 называли отцом города. Историк упоминает, что американский исследователь Ричард Роудс в своей книге пишет о «городе Берии» под Кыштымом. Во время визитов его в числе других сопровождал генерал Иван Ткаченко. 70 лет назад имя Ивана Максимовича было известно каждому озерчанину. Этой исторической фигуре Рашид Шавкатович посвятил книгу «Атомный генерал», отметив, что на карте современного города не найти упоминания о человеке, стоявшем у истоков. Его биография заслуживает пристального внимания исследователя, это фигура сложная и далеко не однозначная. Но меня особенно заинтересовал режим секретности, выстроенный стараниями генерала вокруг Сороковки, поскольку он затронул и жизнь Аргаяшского района.
В зоне особого режима
Постановлением Совета министров 21 августа 1947 года в Челябинской области была образована особорежимная зона. В нее вошли 98 населенных пунктов Каслинского, Аргаяшского, Кузнецкого районов, в том числе райцентры Аргаяш и Кузнецкое, а также три деревни Кунашакского района и город Кыштым. Население особорежимной зоны составило 95 877 человек. Всем им предписывалось иметь паспорт и прописку. Запрещалось пускать на ночлег и на временное проживание кого-либо без прописки. При выезде из режимной зоны на временное или постоянное жительство люди обязаны были выписаться из домовой книги в милиции. Граждане должны были помогать милиции в поимке и доставке нарушителей установленного порядка, доносить о таких нарушениях. Взрослые при передвижении из одного пункта в другой обязывались иметь с собой паспорт. Об этом однажды в разговоре со мной упомянула библиотекарь Галина Глазкова. В те годы, будучи студенткой, Галина Алексеевна вспомнила, как натерпелась страху, однажды запоздав поставить такую отметку о прибытии в Аргаяш.
Но самые строгие требования были в самой «запретке». Город был обнесен двумя рядами колючей проволоки с контрольно-следовой полосой между ними. Велась круглосуточная охрана с собаками. В конце 1947 г. по периметру разместили артиллерийские подразделения с зенитными орудиями. 8 февраля 1948 г. Совет министров принял постановление о выселении из особорежимной зоны всех неблагонадежных и родственников граждан, понесших уголовное наказание.
Под контролем внутренних войск в отдаленные районы Челябинской области тогда было выселено 3 484 человека. Под это переселение попало несколько семей в Худайбердинском поселении, их отправили в Кусу. Но и этих мер для обеспечения безопасности показалось недостаточно. Ставится вопрос о прекращении доступа посторонних лиц в города Кыштым и Касли, переводе в другие города горного техникума, педагогического училища, курсов медсестер, дома инвалидов, дома отдыха, управления курорта Увильды, даже предлагается закрыть курорт.
Зоны секретных городов были закрыты для полетов самолетов, они не были обозначены на картах. Здесь существовала цензура на входящую и исходящую корреспонденцию, велась перлюстрация писем, вскрывались посылки, прослушивались телефоны. Даже сфотографироваться можно было только по спецразрешению и в присутствии работника оперативного отдела. Фотографировать в городе разрешили только с 1954 г. Существовал запрет по строительству – здания должны быть не выше двух этажей. Директор Аргаяшского элеватора Алексей Сиротин упомянул в своих воспоминаниях, опубликованных в «Восходе», что при планировании строительства нового предприятия последовал запрет на высоту башни элеватора, связанный с требованиями Сороковки.
Читателя книг Рашида Хакимова ждет немало интересных открытий. Особенно интересно это исследование тем, чья биография близка истории строительства Озерска, как людям старшего поколения, так и юным современникам. Остается только надеяться, что вышедшие небольшим тиражом издания будут со временем переизданы и доступны массовому читателю.
Римма Хибатуллина, главный редактор/vk.com/rimma_hibatullina
Фото 50-х годов из фотоархива Владимира Устюжанина, г. Озерск
Интересная информация, спасибо. Где сейчас проживает Рашид Шавкатович с семьей? Его супруга, Альфида Ширвановна, работала учителем в нашей, Кулуевской средней школе.Замечательный, добрый, человек и учитель была она. И он, сам, Рашид Шавкатович — тоже. Он работал Главным редактором, наверное, в газете «Восход». Читала одну из его книг…