Глава из книги Татьяны Мироновой «Потерянная река».

А знаешь, читатель, интерес к истории сегодня у одних вызывает удивление, у других − равнодушие, у третьих − просто нетерпимость. История моего села, односельчан – это боль моего отечества. «Чудище обло, озорно, стозевно и лаяй» − так можно сказать словами великого просветителя А. Радищева о трагических событиях двухсотлетней истории Тютняр, физическом и духовном его уничтожении и превращении в «потерянную реку».

Бог одной рукой даёт, другой отнимает

Жила в Губернском Анна Дмитриевна Мысляева. В церковь редко ходила, по праздникам: мешали семья, хозяйство. Но вот её постигла беда. При постройке в Челябе почтамта упала её семнадцатилетняя дочь с лесов и разбилась насмерть. Долго, безутешно плакала мать, наконец пришла в храм. Молитвами себя утешала, горе исцеляла, и сильно она поверила в бога. Так и стала жить Анна при храме, прислуживать.

Советская власть не простила ей такого богопослушания и как врага народа выслала старушку из родного села на долгие десятилетия. Немощной и дряхлой спустя годы вернулась Анна, чтобы встретить смерть у родного очага. Бог вознаградил её за веру, послав ей внучку, тоже Анну. Кто знал Анну Никитичну Королькову, подтвердит: икона писаная. Черные прямые брови, выразительные глаза, маленькие пухлые губки, ямочки на румяных щечках, ангельский голос. Человек большой сердечной простоты и добра. Ну, чем не Дева Мария?! Вот красота какая! А уж если с мужем Виктором Степановичем сядут на лавочку, заиграет он на гармошке, то Анна непременно запоёт о счастье и любви. Но, как говорят у нас в Тютнярах, Бог одной рукой даёт, другой отнимает. Жаль, не было детей у Корольковых, не продолжился род такой замечательной пары.

Судьбы храма и человека сродни в чём-то. И только теперь из потерянной реки забвения по крупицам храмы и души возрождаются. Побывай, читатель, в Храме Тихвинской Божией Матери, прикоснись к его молитвам.

Из Сибири и обратно

 В 1892 г. священник Феопент (Филопент) Михайлов из далёкой Сибири, города Прокопьевска, за тысячу километров пришел пешком в Тютняры с маленьким Алёшей на руках. Здесь было много земли, которую можно было обрабатывать, много храмов в селении, поэтому можно было выполнить свою миссию. В Тютнярах у него родились три дочери: Наталья, Анастасия, Валентина. И волею судьбы, когда Алёша вырос и стал Алексеем Михайловым, он был репрессирован и сослан именно в Прокопьевск, назад в Сибирь, откуда принёс его на руках отец.

Об этой истории мы узнали в 2009 г., когда на праздник села к нам прибыла целая делегация потомков тютнярцев, репрессированных и сосланных в 30-е годы в Новокузнецк, Киселевск, Кузбасс и Прокопьевск. Возглавлял ее священник кузбасского храма отец Сергий Плаксин. Приехала к нам в гости и 90-летняя Валентина Николаевна Устинова, спустя столетие выполняющая завет своей бабушки Натальи Феновны, которая мечтала хоть глазком поглядеть на родное село. Умная, образованная и проницательная, теперь уже сибирячка, она не могла насытиться рассказами о старине, людях села, его прошлом и настоящем.

Но больше всех удивили нашу землячку краски народного праздника сабантуй. «У нас в Сибири такого действа нет», − восхищалась гостья. Мы подарили на память о встрече Валентине Николаевне пуховый платок, который будет согревать её и напоминать о малой родине. А сколько ещё тютнярцев и их потомков мечтают увидеть нашу родину, раскинувшуюся в отрогах гор с голубыми чашами озёр. Боль и тоска по каждой улочке, косогору, лесочку и травинке заставляют через тысячу вёрст спешить людей, насильно оторванных судьбою от малой родины.

Обоз длиною в бесконечность

Июнь 1919 года. «Наши идут», − разнеслось по Кузнецкому. Староста села Фёдор Букин с красным знаменем и хлебом-солью встречает красных на окраине Смолины. Оказалось, это не красные, а отряд белочехов. Началась резня. Сотни раненых. Более 40 человек схвачены и расстреляны, других пороли шомполами. Среди убитых − братья Маркины, Иван Ершов, Федот Чуличков, Фёдор Плаксин, Ефим Жирков. Другие брошены в тюрьму и тоже расстреляны.

Но особая страница, читатель, об угнетающе суровой правде репрессий. «На несколько километров протянулся обоз из Губернского через озеро Большие Ирдяги к железной дороге станции Аргаяш», − начинал свой рассказ Михаил Семёнович Колотушкин. Выселяли из Тютняр не раз. Первый раз советская власть как за кулаков и врагов народа взялась за тех, кто не принял революцию. Затем за тех, кто трудом и потом создавал крепкие личные хозяйства, имел более двух лошадей и работников. В тридцатые годы собственники, не пожелавшие вступать в колхозы, автоматически становились кулаками и врагами советской власти. Забирали всё: скот, имущество, домашнюю утварь и даже горшок из печи с дымящейся кашей. В одном из отчётов совета крестьянских депутатов того времени значится, что «изъяли 4 кожевенных предприятия, мельницу Морозова, провели контрибуцию, помогли солдатской бедноте».

Ещё одна волна репрессий настигла тютнярцев накануне войны. За одну ночь оставлены были многие дома. Уезжали тайно, чтобы не быть расстрелянными, брошенными в тюрьмы. Архангельск, Куса, Белорецк, Беломорканал, Воркута, Сибирь стали прибежищами тысяч людей, волею судьбы оторванных от родного очага. А затем в сороковые при строительстве города Озёрска и атомного завода «Маяк» (у нас этот город называют «Сороковкой») выселили, как говорили, всех неблагонадёжных, имеющих судимости.

Сильно изменили репрессии жизнь села. Запустение и пустота гуляли по улицам Тютняр, умолкли звуки гармошек, не веселилась ребятня. Люди говорили шёпотом и боялись доносчиков.  Вот только маленькие картинки того страшного времени. Михаил Алексеевич Мучкин 17 лет провёл в ГУЛАГе. Священники Иван Наумов и Василий Степанович Ершов репрессированы и сосланы на Беломорканал. Домой не вернулись. Учительница Губернской школы Анна Унгвицкая везла на санках воз хвороста из леса и за слова «веселее тащите, сталинские кони» была объявлена врагом народа и брошена в тюрьму. Иван Иванович Тарасов вместе с семьёй сослан в Прокопьевск. Николай Михайлович Архипов репрессирован и сослан в Воркуту на 10 лет. Антонина Михайловна Архипова репрессирована и сослана в Кузбасс. А вот Ольга Ивановна Плаксина родилась по дороге в ссылку (г. Прокопьевск). Роды матери начались в вагоне-теплушке. Под раскидистым кустом она появилась на свет. Старейшая жительница Кемерово Анфиса Андреевна Максимова (1908 г. р., тоже тютнярка) в 18 лет вышла замуж за Сергея Петровича Максимова. В 1930 г. её родители были раскулачены и сосланы в Прокопьевск. Всё имущество было оставлено в Тютнярах. Мужа репрессировали «за сговор со священником» и расстреляли. Она осталась с тремя детьми. Но до сих пор Анфиса Андреевна сохранила чистоту души, любовь и веру в людей, искренность и милосердие.

А сколько ещё Шармановых, Плаксиных, Маркиных, Назаровых и других жителей Тютняр сослано в Сибирь и другие необжитые места, только одному богу известно. Даже в начале шестидесятых шепот по улице: «Ширяй идёт, Демченко идёт» − вводил людей в ступор. Это значило: идут налоги брать, корову со двора уводить. Порой хозяйка молоко последнее выдаивает у козы для голодных ребятишек, а агент Демченко её уже за рога держит. Не будем судить их, читатель, за такое «рвение» − время другое было…

Расстрелян как враг Советской власти

Андрей Николаевич Максимов родился в 1891 г. в с. Губернском. Рассказывали, что в молодости был он трудолюбивым, по характеру весёлым человеком, лихим наездником, да к тому же гармонистом. Перемахивая на украшенной и запряженной в повозку лошади через занесённые снегом улицы, мог в праздник разбудить всё село, наигрывая задорные мелодии. Он участник Первой мировой войны, научился на фронте грамоте и мог бы дослужиться до чина. Женился на Арине Ершовой, родилось у них шестеро детей. Жить бы да жить!

Тютняры до 1914 г. – полная чаша: у многих большие стада на выпасах, в амбарах полно хлеба, в каждом квартале лавка с товарами. Всё как у хороших хозяев, работных русских мужиков. Налетела советская власть с продразвёрсткой, коллективизацией, придумала слово «кулак». Вот как описывают свидетели эти страшные дни. Мужчин отправляли на лесозаготовку в горные районы, ночью приходили в дом и переписывали всё имущество, вплоть до одежды и еды. Затем предлагали перейти в колхоз. Многие несогласные покидали дома и уходили в города просто голыми. Это было началом гибели крестьян, так и не понявших, за что им такая немилость.

Ночью 19 ноября 1937 г. за Андреем Максимовым пришли из НКВД и предъявили обвинение: участие в эсеровской повстанческой организации. 21 декабря 1937 г. его расстреляли. Сидел до расстрела Максимов в тюрьме Челябинска вместе с сотней таких же невинных односельчан. Сегодня доподлинно известно, что по сфабрикованным делам только в Челябинской области было расстреляно 11500 человек. По иронии судьбы местом захоронения Андрея стала выработанная золотоносная шахта. Это братская могила многих и многих его односельчан. Домочадцев Андрея выгнали на улицу. Первую ночь Арина ночевала с детьми, зарывшись в снег. Эту историю совсем недавно мне поведала её внучка Любовь Александровна Следнева. В 1956 г. Андрея Николаевича Максимова реабилитировали, как и других невинно загубленных русских людей.

Вот так, читатель, Родина одна, а любить и защищать её нашим людям пришлось по разные стороны «потерянной реки».

Поделиться:
Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомление о
0 Комментарий
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Самые свежие публикации